– И что же тогда случилось? – в конце концов спросил он.

– Вот в этом-то и самое наихудшее из всего этого. Я бы сказал даже самое ужасное.

Я переместился во времени в прошлое, это факт. Но только не как Дэйв Лоуэлл – по крайней мере, не в теле Дэйва Лоуэлла. Первое, что я понял, это то, что стою посредине мощенной булыжниками улицы. Прямо на меня мчится экипаж, запряженный четверкой лошадей. Я отскочил в сторону, и какой-то мужчина в брюках до колен и напудренном парике подбежал ко мне и стал приговаривать:

– Все в порядке, Ной? У тебя все в порядке?

– Ной?

– Таким оказалось у меня имя. Ной. Я очутился в Англии, в городке под названием Хирфорд-Милл, и звали меня Ной Бриджс. Это был восемнадцатый век.

– Вот это да!

– Клянусь, это правда. Мужчина помог мне добраться до того места, где я, оказалось, жил. Когда я остался один, я внимательно посмотрел на себя в зеркале. Я был высоким, весьма нескладно скроенным джентльменом, практически лысым, с таким печальным выражением лица, какое бывает разве что у владельцев похоронных контор. Но самым нелепым из всего этого оказалось то, что на моей ноге…

– Твоей ноге?

– Да. На правом колене у меня был синяк размером с монету в двадцать пять центов. И именно в этом-то и заключалось самое странное, ибо всего за десять минут до этого – в своей лаборатории внизу – я ударился нечаянно о стол и ушиб колено. Тогда я на это не обратил внимания – пока не обнаружил синяк от ушиба на теле Ноя Бриджса.

Барретт закурил третью подряд сигарету, теперь рука его слегка подрагивала.

– И что же произошло потом?

– Я понятия не имел, что и предпринять. Поверь мне, я был прямо-таки в состоянии паники. У меня даже малейшего представления не было, каким образом я мог бы вернуться в настоящее. Я оставался в комнате, которую, как выяснилось, снял в некоем подобии гостиницы. Практически я был в невменяемом состоянии. Затем я вышел на улицу, чтобы разузнать побольше об этой своей новой жизни.